Что мы знаем о Тихоне? Да практически ничего. Потому что он сам о себе ничего не знает. Тихоном называется килограмм восемь хитрого кошачьего мяса, по форме напоминающего пылесос с унитазным ершиком усов на наглой кошачьей роже. Иногда это все, кряхтя, поднимается тещей с пола и обцеловывается от усов до основания хвоста, причем имеется в виду, что на руках сидит не наглая и циничная кошачья тварь с клыками размером с мушку АК-47, а непременно «моя девочка» и «моя птичка».
Это все не флуд, это имеет отношение к последующему!!!
Итак, птичка. Птичка любит печенку. Причем не сырую, и не вареную. Чуть-чуть, слегка в кипяточке чтобы. Чтоб вот немножко схватилось и не расползалось. Если приготовить печенку должным образом и положить в кошачью тарелку, то печенка останется на месте.
Потому как НЕИНТЕРЕСНО.
Интересно печенку поймать.
Или, что вообще вышак, – скоммуниздить. По этому поводу, когда Минотавра пора кормить девушками, девушки, сиречь, печенка, кладутся на стол. Рядом (внимание!) прикручивается мясорубка. Типа, сигнал: это – не для Тихона! Ай-яй-яй!!!
Дальше, свистя арию Хозе из оперы Бизе, из кухни выходится.
Тихон делает вид, что происходящее не размножает его никаким боком и ни в какое отверстие. Однако ж спустя пять минут в кухню врывается вспушенное нечто. Нечто скребет по камню когтями, бьется на поворотах яйцами (дай Бог такие каждому!) по обоям, хватает в полете печенку и с грацией пьяного, пытающегося на вечеринке незаметно вынести под свитером табуретку, пропадает на час.
Вывод из всего вышесказанного?
Бонус – ничто.
Важно ПРИКЛЮЧЕНИЕ.
Теперь поставим себя на место Тихона в ситуации, когда на сайте Гюнтера появляется печенка.
То есть, MARE NOSTRUM.
Наше море.
Средиземное, будь оно неладно.
Когда я его увидел… Ну, не то, чтоб захотелось. Но поимел в виду. Но, о подлость! Рядом была прикручена мясорубка!!! То есть, надпись «Sold Out».
Приключение приобрело вид неизбежности.
Немедленно все мозги были собраны в пучок и написано письмо, которое электронные голуби потащили по интернетным проводам прямо в логово Гюнтера.
Ответила Сабина Гайсслер, о существовании которой я начал потихоньку забывать.
- Да, - отвечала фрау, - Есть такой момент. То есть, был. Ах, как жалко, что вам не обломилось! Мы тут все плакаль по этот повод.
- Да, - отвечал я, - мне жальче вашего. Как же так! Только есть, и уже сразу нет?! Как у Винни Пуха…
- Вер ист дер Винни ди Пух? – спрашивали меня. – Пух-пух, партизанен? Йа?
- Йа, йа… Клюв от воробйа… - вежливо отвечал йа.
Переписка перешла в пролонгированную фазу. Каждый день я абстрактно стенал по поводу того, что вот, дескать, какая судьба странная штука. Появляются часы – и сразу уже проданы. А мне отвечали, что их нынешний день еще горше предыдущего, поскольку весь Твердоглазов (Аугсбург, если кто не в курсе) вообще, а контора Гюнтера в частности, скорбят заунывным йодлем по факту непродатия мне часов.
В общем, эта переписка стала ничего не значащей традицией. Ничего не значащей и ни к чему не обязывающей.
Я даже придумал немецкое слово, которым заканчивал каждое письмо.
Типа гюнтеровского doswedanie.
Auf Wiederschreiben.
Именно так теперь заканчивались все послания из Центра Юстасу. Слово Гюнтером было оценено и прижилось. Надеюсь, его будут изучать в немецких школах.
Переписка не могла продолжаться вечно, кто-то должен был устать. Или же количество должно было перерасти в качество, как учит диалектический материализм.
И тут случилась Благая Весть со стороны уважаемого TYFNS. Радость этого достойного человека по поводу получения маренострума за номером 9 была настолько трудноскрываема, что короста застарелой болячки была не то что отковырена ногтем, а практически срезана болгаркой вместе с пальцем.
Я уселся за клаву и стал нажимать кнопки. Нет, не в том смысле, что «А почему Вася пукнул, а ругают меня»? Письмо было составлено хитрее. Что-то типа: «Боже, как хорошо, что хоть кому-то в России удастся поносить то, чего нет, и так далее, и тому подобное, унд зо вайтер унд андере».
Спустя час пришел ответ от Сабины: «НУ НЕТ!!! НЕТУ!!! ВОТ НЕТУ!!! БЫЛО И НЕТ!!! НЕТ!!! КАЙН!!! НАЙН!!! НИЩЬТ!!!»
Это был конец переписки для любого нормального человека.
Но.
Если бы я понимал слово «нет» буквально, я бы никогда не женился.
Если бы я понимал слово «нет», у меня не было бы детей.
Я написал одно слово: «ЖАЛЬ».
Что-то в небе лопнуло с хрустальным звоном, где-то что-то в мировом равновесии оборвалось и встало раком.
Я получил письмо от Гюнтера.
- Ну нету! – писал мне Гюнтер. – Я бы свои отдал, но их и у меня нету! Во всем Штайнхарте от подвала с крысами до петушка на флюгере, нет ни одного маренострума (внимание нох айнмаль!) за исключением ТЕХ НЕКОМПЛЕКТНЫХ ЧАСОВ, КОТОРЫЕ У МЕНЯ УЖЕ МЕСЯЦ НЕ МОЖЕТ ЗАБРАТЬ ГОТЛИБ!!!
Это было приключение. Взамен покинувшего повествование Тихона к нам присоединился Готлиб.
Я написал Гюнтеру, что понятно, что он ни в жисть не даст координат своей клиентуры, но не будет ли он, Гюнтер, настолько любезен, что передаст херу Готлиба мои координаты?
В этот момент я достал первого Штайнхарта. Гюнтер был настолько рад перевести стрелки на кого угодно, что он дал бы мои координаты не то что Готлибу, но и Гитлеру, чтобы голова болела таперича у них.
История получила продолжение.
Через день мне на почту с незнакомого адреса свалилось пахнущее сытостью, шнапсом, кожаными штанами и автомобилем БМВ письмо: «Was?»
Кроме этого «вас» Готлиб писал, что он находится в состоянии небольшого раздражения, поскольку его часы до сих пор не укомплектованы серым ротором с фамилией Гюнтера. По этому поводу он немножко зол на Гюнтера (пух-пух!).
Он хочет от Гюнтера часы.
А вот что хочу я?
Я написал Готлибу, что недоукомплектация часов – суть безобразие. Сплошное вас ист дас и полный плёцлих. И предложил ему махнуться на чёнить.
С той стороны экрана мне немедленно ответили, что в переводе на французский звучало типа: «пуркуа бы и не па»?
Выяснилась следующая душераздирающая вещь.
Папа Готлиба (у нас новый персонаж, внимание!) в юношестве занимался тем, что под Сталинградом отмораживал небольшие такие, но очень важные штучки, в которых пищал еще не родившийся, но уже замерзающий Готлиб. И когда эти кожаные штучки совсем были готовы утратить за собой всякую функциональность при полном сохранении декоративности, папа Готлиба познакомился с чудесной русской штукой под названием SAMOVAR. Штучки налились соком и порозовели, Готлиб перестал попискивать, а родившись, заимел мечту всей жизни получить RUSKISAMOVAR.
То ли у Готлиба начались сходные проблемы, то ли память по папе замучила.
Сюжет стал переплетаться с русской сказкой Конек-Горбунок. Птицу дам за девицу, девицу за яблоки, яблоки за коня, коня за второй Ай-Пад.
В общем, поехал в Дойчланд самовар. С чеком, в коробке, как положено. Гюнтеру была дана отмашка – «Отдавай часы»!
В этот день, полагаю, контора Гюнтера гудела, как кубрик рыболовецкого сейнера после поимки Ихтиандра с женскими половыми органами. Мне раз сто звонили и спрашивали размер руки, ноги, головы и прочее. Видимо, Гюнтер с Евой Меляйт, задвинув Сабину за шкаф, шили мне личный ремешок.
Оставался, правда, один вопрос. Часы были без ротора. Почему? Про это ниже. Но факт остается фактом – ротора не было. Гюнтер предложил поставить мне золотой ротор, а родной прислать месяца через два. Я поломался, но согласился.
Дальше было совсем неинтересно. Пайпал, DHL, custom, Русская Почта, почтовое отделение.
Про почту даже гадость сказать не могу в этот раз. Ну, поболталась посылка десять дней в небе между импортом и экспортом. Это ли горе?
Зато с бумажкой, как человек, пошел получать часы в отделение. Очень осторожно мне выволокли мешочек, срезали пластиковую фиговину и (!) не стали вытряхивать мешок на пол!
А! Вместо!! ЭТОГО!!! АККУРАТНО!!!! ДОСТАЛИ!!!! ПОСЫЛКУ!!!!
И уж потом шваркнули об пол, якобы уронив.
Блин, вот не придумываю!
Вот достала из мешка РУКАМИ, поднесла к лицу, типа понюхать и «выронила»!
Но все оказалось целым, иначе бы рассказ стал длиннее.
В этот момент я достал второго Штайнхарта. Первый достатый отпаивал себя валокордином в Твердоглазове.
Дома я расковырял пакет и понял, почему часы были без родного ротора.
Следим за логикой. Лимитка 20 штук. Так? Так.
Заказываем 20 роторов в Швейцарии. Так? Так.
Только вот какой ротор ставить на часы с номером 00? (А мне, хвала Готлибу, достались часики именно с этим сортирным номером!) Правильно, никакой. Но Гюнтер поставил ротор еще более интересный, посмотрите на фотки. Что-то черное, с вырезами. Я его потом спросил, откуда он такое чудо свинтил? Он ответил, что это «специальный ротор». Пойди пойми его.
Впечатления.
Полированная коробка темно-зелено-коричневого цвета. У меня уже одна такая есть от лимитки-скелетона. То же самое, только табличка другая.
Внутри – орднунг и кайф. Сами котлы безукоризненного исполнения, с двумя сапфирами. Внутри корпуса бултыхается топовый механизм 7753. Вес 170 грамм, диаметр 48,3 мм. На руке вызывают массу профессиональных вопросов типа: «это чё?» Стандартный ремешок хорош по цвету, толщиной 4 мм, но есть в нем некая ширпотребистость. Ремешок MEVA толще, около 5 мм, точнее – 4,8. Страшно мягкий, словно шитый из песцовой мошонки. Попытался сфотать поближе, чтобы передать фактуру. Естественно, таинственный ремень был немедленно поставлен на часы. Ну и все дела – сертификат, отверточка, документы. И кожаный кейсик для переноски чего-то куда-то с фирменной и узнаваемой застежкой, на которой слово «Panerai» написано с девятью ошибками.
В общем, мы теперь с уважаемым TYFNS можем выступать как Тарапунька и Штепсель, на пару. Кстати, согласен с вышеназванным товарищем по поводу того, что часы делались не для наживы. Это реально должно стоит дороже. Дань уважения к оригинальным маренострумам, со своими дизайнерскими доработками.
Балует меня судьба, просто тьфу-тьфу-тьфу какое-то!
На 23 февраля Дед Мороз РАМ 321 притащил, о чем уже писано в профильной ветке, а к 8 Марта – маренострумом порадовал!
Все! Не могу больше писать! Пойду допивать то, что было открыто на 8 Марта, и то, что попало на последнюю фотографию.
ПС
Жену к 8 Марта дед Мороз тоже не обошел…
