|
Я выйду на Ордынке, где асфальт
за двести лет поднялся аж до стекол,
и свежая над ним шумит листва.
Скажи, тебе в раю не одиноко?
Я выйду на Ордынке, я сойду,
достаточно межзвездных перелетов,
и женщину красивую найду,
пускай стоит у почты, ждет кого-то,
как ты меня ждала две сотни лет
назад, потом бежала мне навстречу,
пятнистый, хищный и горячий свет
ложился на лицо твое и плечи.
Я тоже свет, я лиственная дрожь,
я знойный ветер над Большой Ордынкой
Как ты в раю без грешника живешь,
который был твоею половинкой?
Мне скушно во Вселенной, я хочу
на угол, к почте, где автомобили,
и черный жук ползет по кирпичу,
с изогнутым, как серп, надкрыльем(с)
Саша Грей против секс-машины,
на кону одноразовые мужчины,
бицепсы, трицепсы, вздутые вены,
идеально-красивые манекены,
тени живых людей,
латекс бессмертных душ,
с матов поднимается Саша Грей,
гордо уходит в душ,
будет ей портрет в золоченой раме,
тучные пажити в Инстаграмме.
Саша едет по городу после съемки,
на безлюдной красной бензоколонке
робот наливает ей капучино,
рядом экзоскелет мужчины
пьет свой Саstrol и масло течет наружу,
Саша не верит в мужскую дружбу,
не верит в киберлюдей.
Зря он призывно мигает ей
своим тусклым потресканным светодиодом -
Саша не хочет с роботом-идиотом,
она хочет с роботом-мужем,
любит его дурака,
и едет в красивой машине
к своей железной скотине,
и в бензиновых лужах
отражаются облака(с)
|
