Стихи
 

сложные для восприятия. Но что-то в них есть.
РЕМОНТ ЧАСОВ

Сколько времени?
— Не знаю...
Что с часами?
— Непонятно...
То спешат они,
показывая скорость не свою.
То, споткнувшись, останавливаются.
Только обоняньем
я примерно-приблизительное время узнаю...
Я сегодня подойду
к одинокому еврею.
(Там на площади будочки выстроились в ряд.)
«Гражданин часовщик,
почините мне время.
Что-то часики мои барахлят...»
Он, газету отложив,
на часы посмотрит внятно.
Покачает головою.
Снова глянет сверху вниз.
«Ай-яй-яй! —
он мне скажет,—
Ай-яй-яй! Это ж надо!
До чего же вы, товарищ,
довели механизм...
Может, это не нарочно.
Может, это вы нечаянно.
Для него — для механизма —
абсолютно все равно!
Вы совсем не бережете ваше время,
ваши часики.
Сколько лет вы их не чистили?
То-то и оно!..»
Разберет часы потом он,
причитая очень грозно.
И закончит, подышав на треугольную печать:
«Судя по часам «Москва»,
вы уже довольно взрослый.
И пора уже
за собственное время отвечать...»

Я скажу ему: «Спасибо!»
Выну пятьдесят копеек.
Тысяча семьсот шагов до знакомого двора.
И машины мне навстречу
будут мчаться в брызгах пенных.
Будто это не машины.
Будто это глиссера.
Разлохмаченные листья прицепятся к ботинкам.
Станет улица качаться в неоновом огне...

А часы на руках будут тикать.
Тихо тикать.
И отсчитывать время,
предназначенное мне.

Роберт Рождественский. Избранное.
Всемирная библиотека поэзии.
Ростов-на-Дону, "Феникс", 1997.

Совсем не сложные и очень хорошие стихи. Спасибо, уважаемый Дюрбахлер!

Хорошие стихи!

"Alexey Kiyaikin aka Posadnik"

ПЕРЕЧИТЫВАЯ ПОЭТОВ 60-Х

Два следа на песке,
И седина на крыльях.
И прошлогодний снег,
И мы с тобой - другие.
Hас больше не везут
Веселые трамваи,
Ладонью по щеке -
Уже не обжигает.

И лето позади,
За зябкой непогодой,
Клокочет, бередит
И требует исхода
Hа синее стекло
Вечернего апреля,
Hа ломкую траву,
Где в холоде постели -

Тепло твоей руки,
Hеспешное, живое, -
И сосны у реки,
И теплый ветер воли.
За дымом ковыля
И свечками шалфея -
Июльские поля.
(А листья все желтее.)

И небосвод шершав,
И осень за калиткой
Проходит, прошуршав
Капроновой накидкой.
И под ногами лёд
И снеговая каша,
И чья потом возьмёт,
И что там будет дальше -

Дано уже не нам.
Мы - доживаем осень.
Роняем семена
И ничего не просим.
Зима уже вот-вот
Засыплет снегом колким,
А там и Hовый Год,
С подарками и елкой.

За дружеским столом,
Hе рано и не поздно.
(Под Святки и уйдем
По сонному морозу.
И, раздвигая снег,
К земле опустим корни.
И поплывем к весне.
И нас уже не вспомнят.)


'Плевать, что нам пора,
И скоро понедельник!
Забыться б до утра,
А встать - уже в Сочельник.'

Киплинг под настроение хорошо перечитывается.

Р.Киплинг
СТИХИ О ТРЕХ КОТИКОЛОВАХ
Перевод В. и М. Гаспаровых

В японских землях, где горят
бумажные фонари,
У Бладстрит Джо на всех языках
болтают и пьют до зари.
Над городом веет портовый шум,
и не скажешь бризу, не дуй!
От Иокогамы уходит отлив,
на буй бросая буй.
А в харчевне Циско вновь и вновь
говорят сквозь водочный дух
Про скрытый бой у скрытых скал,
Где шел "Сполох" и "Балтику" гнал,
а "Штральзунд" стоял против двух.

Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор.
Не смейте котиков стрелять у русских Командор!
Где хмурое море ползет в залив меж береговых кряжей,
Где бродит голубой песец, там матки ведут голышей.
Ярясь от похоти, секачи ревут до сентября,
А после неведомой тропой уходят опять в моря.
Скалы голы, звери черны, льдом покрылась мель,
И пазори играют в ночи, пока шумит метель.
Ломая айсберги, лед круша, слышит угрюмый бог,
Как плачет лис и северный вихрь трубит в свой снежный рог.
Но бабы любят щеголять и платят без помех,
И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех.
Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет,
Но даст американец-вор им сто очков вперед.

Под русским флагом шел "Сполох", а звездный лежал в запас,
И вместо пушки труба через борт - пугнуть врага в добрый час.
(Они давно известны всем - "Балтика", "Штральзунд", "Сполох",
Они триедины, как сам Господь, и надо петь о всех трех.)
Сегодня "Балтика" впереди - команда котиков бьет,
И котик, чуя смертный час, в отчаянье ревет.
Пятнадцать тысяч отменных шкур - ей-богу, куш не плох,
Но, выставив пушкой трубу через борт, из тумана вышел "Сполох".
Горько бросить корабль и груз - пусть забирает черт! -
Но горше плестись на верную смерть во Владивостокский порт
Забывши стыд, как кролик в кусты, "Балтика" скрыла снасть,
И со "Сполоха" лодки идут, чтоб краденое красть.
Но не успели они забрать и часть добычи с земли,
Как крейсер, бел, как будто мел, увидели вдали:
На фоке плещет трехцветный флаг, нацелен пушечный ствол,
От соли была труба бела, но дым из нее не шел.

Некогда было травить якоря - да и канат-то плох,
И, канат обрубив, прямо в отлив гусем летит "Сполох".
(Ибо русский закон суров - лучше пуле подставить грудь,
Чем заживо кости сгноить в рудниках, где роют свинец и ртуть)
"Сполох" не проплыл и полных двух миль, и не было залпа вслед;
Вдруг шкипер хлопнул себя по бедру и рявкнул в белый свет:
"Нас взяли на пушку, поймали на блеф - или я не Том Холл!
Здесь вор у вора дубинку украл и вора вор провел!
Нам платит деньги Орегон, а мачты ставит Мэн,
Но нынче нас прибрал к рукам собака Рубен Пэн!
Он шхуну смолил, он шхуну белил, за пушки сошли два бревна,
Но знаю я "Штральзунд" его наизусть - по обводам это она!
Встречались раз в Балтиморе мы, нас с ним дважды видал Бостон,
Но на Командоры в свой худший день явился сегодня он -
В тот день, когда решился он отсюда нам дать отбой,-
С липовыми пушками, с брезентовою трубой!
Летим же скорей за "Балтикой", спешим назад во весь дух,
И пусть сыграет Рубен Пэн - в одиночку против двух!"

И загудел морской сигнал, завыл браконьерский рог,
И мрачную "Балтику" воротил, что в тумане шла на восток.
Вслепую ползли обратно в залив меж водоворотов и скал,
И вот услыхали: скрежещет цепь - "Штральзунд" якорь свой выбирал.
И бросили зов, ничком у бортов, с ружьями на прицел.
"Будешь сражаться, Рубен Пэн, или начнем раздел?"

Осклабился в смехе Рубен Пэн, достав свежевальный нож
"Да, шкуру отдам и шкуру сдеру - вот вам мой дележ!
Шесть тысяч в Иеддо я везу товаров меховых,
А божий закон и людской закон - не северней сороковых!
Ступайте с миром в пустые моря - нечего было лезть!
За вас, так и быть, буду котиков брать, сколько их ни на есть".

Затворы щелкнули в ответ, пальцы легли на курки -
Но складками добрый пополз туман на безжалостные зрачки.
По невидимой цели гремел огонь, схватка была слепа,
Не птичьей дробью котиков бьют - от бортов летела щепа.
Свинцовый туман нависал пластом, тяжелела его синева -
Но на "Балтике" было убито три и на "Штральзунде" два.
Увидишь, как, где скрылся враг, коль не видно собственных рук?
Но, услышав стон, угадав, где он, били они на звук.
Кто Господа звал, кто Господа клял, кто Деву, кто черта молил -
Но из тумана удар наугад обоих навек мирил.
На взводе ухо, на взводе глаз, рот скважиной на лице,
Дуло на борт, ноги в упор, чтобы не сбить прицел.
А когда затихала пальба на миг - руль скрипел в тишине,
И каждый думал "Если вздохну - первая пуля мне".
И вот они услыхали хрип - он шел, туман скребя, -
То насмерть раненный Рубен Пэн оплакивал себя.

"Прилив пройдет сквозь Фанди Рейс, проплещет налегке,
А я не пройду, не увижу следов на темном сыром песке.
И не увижу я волны, и тралеров, тронутых ей,
И не увижу в проливе огней на мачтах кораблей.
Гибель мою в морском бою, увы, я нынче нашел,
Но есть божий закон и людской закон, и вздернут тебя, Том Холл!"

Том Холл стоял, опершись на брус: "Ты сам твердить привык:
Божий закон и людской закон - не северней сороковых!
Предстань теперь пред божий суд - тебе и это честь!
А я утешу твоих вдов, сколько их ни на есть".

Но заговоренное ружье вслепую со "Штральзунда" бьет,
И сквозь мутный туман разрывной жакан ударил Тома в живот.
И ухватился Том Холл за шкот, и всем телом повис на нем,
Уронивши с губ: "Подожди меня, Руб, - нас дьявол зовет вдвоем.
Дьявол вместе зовет нас, Руб, на убойное поле зовет,
И пред Господом Гнева предстанем мы, как котик-голыш предстает.
Ребята, бросьте ружья к чертям, было время счеты свести.
Мы отвоевали свое. Дайте нам уйти!
Эй, на корме, прекратить огонь! "Балтика", задний ход!
Все вы подряд отправитесь в ад, но мы с Рубом пройдем вперед!"

Качались суда, струилась вода, клубился туманный кров,
И было слышно, как капала кровь, но не было слышно слов.
И было слышно, как борта терлись шов о шов,
Скула к скуле во влажной мгле, но не было слышно слов.
Испуская дух, крикнул Рубен Пэн: "Затем ли я тридцать лет
Море пахал, чтобы встретить смерть во мгле, где просвета нет?
Проклятье той работе морской, что мне давала хлеб,-
Я смерть вместо хлеба от моря беру, но зачем же конец мой слеп?
Чертов туман! Хоть бы ветер дохнул сдуть у меня с груди
Облачный пар, чтобы я сумел увидеть синь впереди!"

И добрый туман отозвался на крик: как парус, лопнул по шву,
И открылись котики на камнях и солнечный блеск на плаву.
Из серебряной мглы шли стальные валы на серый уклон песков,
И туману вслед в наставший свет три команды бледнели с бортов.
И красной радугой била кровь, пузырясь по палубам вширь,
И золото гильз среди мертвецов стучало о планширь,
И качка едва ворочала тяжесть недвижных тел,-
И увидели вдруг дела своих рук все, как им бог велел.

Легкий бриз в парусах повис между высоких рей,
Но никто не стоял там, где штурвал, легли три судна в дрейф.
И Рубен в последний раз захрипел хрипом уже чужим.
"Уже отошел? - спросил Том Холл. - Пора и мне за ним".
Глаза налились свинцовым сном и по дальнему дому тоской,
И он твердил, как твердят в бреду, зажимая рану рукой:

"Западный ветер, недобрый гость, солнце сдувает в ночь.
Красные палубы отмыть, шкуры грузить - и прочь!
"Балтика", "Штральзунд" и "Сполох", шкуры делить на троих!
Вы увидите землю и Толстый Мыс, но Том не увидит их.

На земле и в морях он погряз в грехах, черен был его путь,
Но дело швах, после долгих вахт он хочет лечь и уснуть.
Ползти он готов из моря трудов, просоленный до души,-
На убойное поле ляжет он, куда идут голыши.
Плывите на запад, а после на юг - не я штурвал кручу!
И пусть есиварские девки за Тома поставят свечу.
И пусть не привяжут мне груз к ногам, не бросят тонуть в волнах -
На отмели заройте меня, как Беринга, в песках.
А рядом пусть ляжет Рубен Пэн - он честно дрался, ей-ей, -
И нас оставьте поговорить о грехах наших прошлых дней!.."

Ход наугад, лот вперехват, без солнца в небесах.
Из тьмы во тьму, по одному, как Беринг - на парусах.
Путь будет прост лишь при свете звезд для опытных пловцов:
С норда на вест, где Западный Крест, и курс на Близнецов.
Свет этих вех ясен для всех, а браконьерам вдвойне
В пору, когда секачи ведут стаю среди камней.
В небо торос, брызги до звезд, черных китов плеск,
Котик ревет - сумерки рвет, кроет ледовый треск.
Мчит ураган, и снежный буран воет русской пургой -
Георгий Святой с одной стороны и Павел Святой - с другой!
Так в шквалах плывет охотничий флот вдали от берегов,
Где браконьеры из года в год идут на опасный лов.

А в Иокогаме сквозь чад твердят,
сквозь водочный дух вслух
Про скрытый бой у скрытых скал,
Где шел "Сполох" и "Балтику" гнал,
а "Штральзунд" стоял против двух.

Навеяло сегодняшней поэмой о выборе часов)))
Когда-то и я испражнялся в стихах, давно это было, опубликую в этой теме, может кто и посмеется.

Чтобы было понятнее о чем речь - немного поясню.
Стих был сочинен в пору моих студенческих блужданий по одному из форумов доблестной и бессмертной нашей группы "Машина Времени".
Действующие лица стиха :
- Убыб (форумчанин нетрадиционной ориентации)
- Сербел, Ледан, Полковник, Махаон и др. - как бы сказали на этом форуме - "уважаемые форумчане".
В общем все совпадения с реальными лицами и событиями - вымышлены)))

Никакого национализма не подрузумевалось естественно)
Если кому не понравится - я не виноват, давно это было, сейчас таким уже не занимаюсь...



"Кавказский Пленник"

Добазарились все раз
Вдруг поехать на Кавказ
Чтоб в горах не заблудить
Всё собрались обсудить.

Громко Сербел вдруг сказал:
Нужно ехать на вокзал!
Ну а там мол разберёмся
В «Блинчиках» мол все найдёмся
Если только не ужрёмся
Если только не упьёмся
На живительном Кавказе
Минеральною водой...

Эээ брат Сербел – ты постой
«Блинчики»- это отстой -
Взял Полковник слово веско
И орудуя стамеской
Супер-пупер магнитолу
В авто Сербелю вставлял
Да на ум всех наставлял:

Вы ребята не спешите
Минералку там глотать
Поровнее к ней дышите
Вашу их кавказцев мать

Нам на том Кавказе нужно
Их кавказское вино
Шашлыки и хачапури
Можно сало – всё-равно

Главное нам что ребята?
Хорошенько покутить!
Так что я вам всем Боржоми
Там советую не пить.

Гость заморский тут вступает
А по-нашему – Ледан :
Тренировку пропускает
Волейбольный друг всех стран

И поэтому взволнован
Он сейчас как никогда
Совмещать вино со спортом
Нет – увольте господа!

Я в окрестностях Тбилиси
Буду мячик подавать
В общем там натянем сетку
Вашу их..- короче - мать!

Успокоили спортсмена
Дали водочки глотнуть
Хором все пообещали
С олимпийцами туснуть

По спортивному режиму
Будешь там дружище жить
Мы тебе наймём машину
В вытрезвитель привозить.

Сэм–юрист тебе сготовит
Замечательный обед
Борщ тефтели винегреты
Закусона лучше нет.

Забухнём мы там отлично
Ереванским коньячком
Дед Пихто проверит лично
Чтобы было всё пучком.

В заключении вступает
Друг сарказма – Махаон
Весь обвешан сухарями
Вновь насушенными он.

Я хотел бы уточнить
Чаем будут нас поить?
Есть ли в знойном Кутаиси
Хоть какая чайхана
Или мне всю эту сушку
Шараёкнуть в рот слона?

Обнадёжили ребята:
Сухари прибереги
Ведь в плацкарте же не кормят
(ихню мать!) проводники.

Выбросишь когда пройдёмся
По армянским кабачкам
В рот положим чахокбили
Лобио подкинут нам.

В тёплом жарком Самарканде
Есть девчонки хоть куда
Махаон брат не теряйся
Сухари вези туда.

В общем все собрались дружно
Газанули на Кавказ
В комфортабельном вагоне
На плацкарте «экстра-класс».

Там в пути на верхней полке
Вникнув в йоги чудеса
Махаон стелил пелёнки
Проклиная всех и вся.

Не бесплатные постели
Что ж теперь и не стелить?
Вопрошал он всех соседей
Продолжая материть.

Ты б спустился Махаончик
В карты что ли сыгранул
Так в ответ на эти маты
Сербел вежливо загнул.

А тем временем Полковник
Приняв дозу литра в два
Обмозговывал тихонько
Все кавказские дела:

Перво–наперво нам нужно
Не шумя и не бузя
Всех сгрузить с вагона дружно
(Минералку пить нельзя!)

Предлагаю вам коллеги
В ходе длительной езды
Изучить их междометья
Чтобы с нас не взяли мзды.

Крикнем пару гласных их
Вдруг да и примут за своих.
А ещё читал я в детстве
Киса Ося были там
Так что не первопроходцы
Путь освоим по следам.

Тут опять Ледан вступает:
Я вам здесь не запасной
Засиделся на скамейке
Пусть хотя бы поездной.

Мне размяться срочно надо
Члены очень затекли
Чувствую себя я вроде
Как в гербариуме тли.

Махаон не обижайся
Насекомых вспомнил я
Наконец-то расстелился?
Поздравленья, мать моя!

В общем в дружеских беседах
Путь их плавно протекал
За окном мелькалы горы
То Кавказ друзей встречал.

И в грузинскую столицу
Прибыл наш бесценный «груз»
При нерезком торможении
С полки вниз упал арбуз.

Всё! Сигнал! Пора к грузинам!
Так помыслили друзья
А в окне виднелась надпись
«По путям ходить нельзя».

Кое-как собравшись быстро
Не забыв бабло своё
С квасом взявши две канистры
(Неразменное сырьё)

Путники сошли на берег
А точнее – на вокзал
Махаон лишь припозднился-
Как фанат бельё сдавал.

Сербел глянул в даль по-флотски:
Ну сейчас мы здесь гульнём!
В предвкушеньи очень плотском
И глаза горят огнём.

Но давайте же сначала
Посетим сей божий рай
Указал он на стоявший
В отдалении сарай.

Дело в том что на сарае
Надпись скромная была
Чтобы здесь нужду справляли
Ну и прочие дела.

Посетив сей домик хилый
И оправившись сполна
Наша бодрая команда
Снова радости полна.

У ближайшего грузина
С жестов помощью и рук
Было выяснено мирно
Где купить салат-латук

Ну а так же где покушать
Хорошенько посидеть
Песню Сулико послушать
И быть может даже спеть.

В «Синий Гиви» был направлен
МВ-форумовцев взвод
Чтоб в шикарном ресторане
Погулял честной народ.

Вот они уже у входа
(И уйти им от судьбы б!)
Но приветливо в воротах
Их встречает сам Убыб.

И внезапно всей поэме
Вдруг приблизился конец
Как сказал товарищ Сербел
«Путешествию …дец!»

Нашу повесть мы прервали
В интересном завитке
В лёгком шоке прибывали
Путешественники все.

Не надеясь здесь увидеть
Сапиенсов из Москвы
Вдруг они узрели гомо
Одевавшего штаны.

Не подумайте убого
Не увидьте здесь содом
Ведь мы ходим все под богом
И под ним же мы живём.

Не сконфузился Полковник
Не подумал про фигню
Протянул свою Убыбу
Он большую пятерню

Поприветствовал солидно
Заодно стрельнул бычок
И под едкий дым махорки
Завязался говорок.

Бородатых два мужчины
Обсуждали не спеша
Как они отметят встречу
И где «дёрнут-на» ерша.

К сей беседе конструктивной
Подключился и Ледан
Намекнувший что не прочь бы
Поднять тост за дружбу стран.

Тут же мотыльком завился
Рядом с ними Махаон
Сербел долго колебался
(Согласится вскоре он)

Согласится Сербел выпить
Согласится закусить
Но любые брудершафты
Будет строго обходить

Подозрение щекочет
Весь его пытливый мозг
Что тот гомо от них хочет
И не дать ли ему розг

Чтоб не очень зазнавался
Не поясничал в штанах
И не сильно улыбался
Вспоминая жёсткий трах.

Жёстким трахом назывался
В том селении бой овец
А не то что ты подумал
Уважаемый мной чтец.

Шумно дружно в «Синий Гиви»
Вся компания вошла
Заказала по сациви
В общем в разгуляй пошла.

Все Убыба вопрошали
Ты откуда взялся здесь
Он лакал лишь цинандали
Покраснев от кайфа весь…

Долго пили долго ели
Спорили смеялись пели
Зубоскалили грузинам
Поедая шашлыки
А вообще-то подружились
Все с Убыбом мужики

Вызволяйте меня братцы
Под конец сказал Убыб
Надоело мне скитаться
И ловить грузинских рыб

Я давно уж здесь слоняюсь
Как медведь лесной шатун
Хоть «медведем» и являюсь
Но люблю послушать струн

Струн Макаровских звучанье
И Макаровы стихи
Тож рятуйтэ рiднi хлопцi!
Выручайте мужыки!

Я в Москве вам стол накрою
Я вам выставлю банкет
Только дайте мне пробраться
На Машиновый концерт

Пусть опять стучат негромко
Об асфальт мои ступни
Надоело горной тропкой
Огибать лесные пни

Задолбало за кустами
Править малую нужду
Вновь хочу я вместе с вами
Отходить в Москве ко сну

Опостылела Кавказа
Минеральная вода
(Здесь Полковник до отказа
Улыбнулся крикнув «да!»)

Мы спасём тебя Убыбчик
Мы возьмём тебя с собой
Но сперва пойдём на рынчик
Купим бастурмы – и в бой!

Нас заждался уж наверно
Тот плацкартик «супер-люкс»
А твоей беспутной жизни
На Кавказе - гранд-каюк-с

Махаон ты мыслишь верно
Полка верхняя – твоя
Вам с Леданом там отменно
Проводить три долгих дня

Я от всей души желаю
К нам спускаться иногда
Разбавляя сном беседы
Будем ехать господа

Так наметив план отхода
Наш Полковник дал сигнал
И на рынок дали хода
А Убыб всех обогнал…

Не в драчке, я считаю, счастье
в чертоге царском,
но в том, чтоб, обручив запястье
с котлом швейцарским,
остаток плоти терракоте
подвергнуть, сини,
исколотой Буонаротти
и Борромини.

Иосиф Бродский,
"Пьяцца Маттеи"

До слез пробрало...
 

Я свяжу тебе жизнь
Из пушистых мохеровых ниток.
Я свяжу тебе жизнь -
Не солгу ни единой петли.
Я свяжу тебе жизнь,
Где узором по полю молитвы -
Пожелания счастья
В лучах настоящей любви!
Я свяжу тебе жизнь
Из веселой меланжевой пряжи,
Я свяжу тебе жизнь
И потом от души подарю.
Где я нитки беру?
Никому никогда не признаюсь.
Чтоб связать тебе жизнь
Я тайком распускаю свою...



Валентина Беляева.

Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, --

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и -- кстати -- самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Гудит бомонд, разгар ночной тусовки,
Веселье, танцы, музыка, потеха
И грусно млеет в белом унитазе
Несмытая, унылая говеха

ЙОу!

Всегда был равнодушен к поэзии , но вот одно стихотворение с детства запало ....
Не помню где услышал в конце 70-х -- было мне лет 10-12-- записал и положил под стекло письменного стола :)
Стола того уж лет двадцать как нет , стекла тоже , а бумажка с ошибками храниться , вызывая ностальгические воспоминания о детстве .
Только спустя десятилетия благодаря всемирной паутине узнал автора )

Один идет прямым путем,
Другой идет по кругу
И ждет возврата в отчий дом,
Ждет прежнюю подругу.
А я иду - за мной беда,
Не прямо и не косо,
А в никуда и в никогда,
Как поезда с откоса.

(с) А. Ахматова (1940)

Начало 70-х. Не могу вспомнить автора и полный текст, но как-то так :

Тик-так, тик-так часы идут.
Подсчет ведут секунд, минут.
Язык их прост, но строг всегда
Раз НЕТ так НЕТ, раз ДА так ДА
И как часы ты в свой черед
Смотри вперед, иди вперед
Часам легко себя вверяй,
Отчет ты им во всем давай
……………………………..
К чему пришел, чего достиг.
Не только нить времен сучат,
Часы они затем стучат,
Чтоб сам собой ты был везде,
В любой нужде, в любой беде

мое
 

Все просто- подтасовка слов
промозглый день сменил хмельное утро
порвал любовь шеренгой строф
иероглиф чайки в книге "Камасутра"
к чему теперь семи свечей слеза
нет места крику в паутине бездны
хохочет зверь,идет в ночи гроза
стеклянных глаз молитвы бесполезны
лишь осень лечит раны мне
катая сердце в одиноких листьях
вой тихо песню парусом в огне
пей только кровь рябин
в холодных горьких кистях

не мое
 

"ночные трубы за рекой набухшей
метут хвостами ветренное небо
мрачнеет город ожидая снега
тоскует по великой зимней стуже
где запах донника-забывчивое лето
неяркий сон.....нерезок
в сяющие щели занавесок
мне до весны подглядывать сюжеты
отвернута клеенчатая скатерть
пеленки глажка стопка полотенец
и жарко спит сияющий младенец
и в дымном абажуре Богоматерь
три тысячи шагов до поворота
прогулка перед сном моя молитва
лишь ветер гулкий крутит переулки
и не дослушав с губ срывает шопот

Маяковский В. В.
«Вы любите розы? А я на них...

Вы любите розы?
а я на них срал!
стране нужны паровозы,
нам нужен металл!
товарищ!
не охай,
не ахай!
не дёргай узду!
коль выполнил план,
посылай всех
в ...
не выполнил -
сам
иди ...



согласен,вульгарно...но классика соцреализма :)

точно не мое
 

"умеет так сладко рыдать в молитве тоскующей скрипки
и страшно ее угадать в еще незнакомой улыбке..."

Цветаева М. И.

«Разговор с гением»



Глыбами - лбу
Лавры похвал.
«Петь не могу!»
- «Будешь!» - «Пропал,

(На толокно
Переводи!)
Как молоко -
Звук из груди.

Пусто. Суха.
В полную веснь -
Чувство сука».
- «Старая песнь!

Брось, не морочь!»
«Лучше мне впредь -
Камень толочь!»
- «Тут-то и петь!»

«Что я, снегирь,
Чтоб день-деньской
Петь?» - «Не моги,
Пташка, а пой!

На зло врагу!»
«Коли двух строк
Свесть не могу?»
- «Кто когда - мог?!»

«Пытка!» - «Терпи!»
«Скошенный луг -
Глотка!» - «Хрипи:
Тоже ведь - звук!»

«Львов, а не жен
Дело». - «Детей:
Распотрошен -
Пел же - Орфей!»

«Так и в гробу?»
- «И под доской».
«Петь не могу!»
- «Это воспой!»

ну совсем не мое
 

"к жигулям литые диски любит наш народ..."

Вы, Фармазон,нас Дурите...это несомненно Ваши.

О,мудрец!Если Бог тебе дал напрокат - музыкантшу,вино,ручеек и закат. Не вынашивай больше ненужных желаний. Если есть это все - ты безумно богат. (О.Хайям)

Давыдов Д. В.

«Гусарская исповедь»

Я каюсь! Я гусар давно, всегда гусар,
И с проседью усов — всё раб младой привычки.
Люблю разгульный шум, умов, речей пожар
И громогласные шампанского оттычки.
От юности моей враг чопорных утех —
Мне душно на пирах без воли и распашки.
Давай мне хор цыган! Давай мне спор и смех,
И дым столбом от трубочной затяжки!

Бегу век сборища, где жизнь в одних ногах,
Где благосклонности передаются весом,
Где откровенность в кандалах,
Где тело и душа под прессом;
Где спесь да подлости, вельможа да холоп,
Где заслоняют нам вихрь танца эполеты,
Где под подушками потеет столько жоп,
Где столько пуз затянуто в корсеты!

Но не скажу, чтобы в безумный день
Не погрешил и я, не посетил круг модный;
Чтоб не искал присесть под благодатну тень
Рассказчицы и сплетницы дородной;
Чтоб схватки с остряком бонтонным убегал,
Или сквозь локоны ланиты воспалённой
Я б шёпотом любовь не напевал
Красавице, мазуркой утомлённой.

Но то — набег, наскок; я миг ему даю,
И торжествуют вновь любимые привычки!
И я спешу в мою гусарскую семью,
Где хлопают ещё шампанского оттычки.
Долой, долой крючки, от глотки до пупа!
Где трубки?.. Вейся, дым, на удалом раздолье!
Роскошествуй, весёлая толпа,
В живом и братском своеволье!

Стихи ненатуральны, никто не говорит
стихами, кроме бидля, когда он приходит
со святочным подарком, или объявления
о ваксе, или какого-нибудь там простачка.
Никогда не опускайтесь до поэзии, мой мальчик.

Ч. Диккенс

А сегодня происходит всё немножко по другому.
Или если поточнее, то совсем наоборот.
Есть и мастер в переходе. Пятьдесят шагов до дому...
Но трёхстрелочник почистить стоит тысячу семьсот.

Мне кажется тема незаслуженно заброшена. Попробую оживить. Два моих самых любимых стихотворения. Просто млею от них...

Я сегодня прольюсь дождём,
Чтоб в автобус ты сесть не смогла,
А пошла бы домой пешком
Отложив до утра дела.
Буду рядом с тобой идти,
Тихо на ухо что-то шептать
И бессовестно по пути,
На глазах у всех обнимать.

Каплей нежно скользну по щеке
Полежу на ресницах твоих.
И останусь на теплой руке,
Что держал я в ладонях своих.

Барабаня по крышам домов,
Песню сердца сыграю свою.
Тихой музыкой этой, без слов,
Передам, как тебя люблю.

Кто-то рядом идёт под зонтом,
А в кафе за углом чудный чай.
И авто с запотевшим стеклом,
Я прошу тебя, не замечай.

Не поймёт не один, ни другой,
Да и вряд ли сама ты поймешь,
Это я, чтоб побыть с тобой,
Превратился сегодня в дождь.

Е. Филонов



Я скучаю по тебе, и, собой не докучая,
Не пою теперь - скулю, не живу теперь - скучаю,
Жизнь, как ветошь, расползлась:
День в лоскутья, ночь в лохмотья,
И у Бога на столе, как отрезанный ломоть я...

Впрочем, это всё враньё, ведь, прижав ладонь к виску, я
Не скучаю по тебе, не скучаю, а тоскую
И струна ещё туга, и перо ещё живое,
А тоска, как волк в степи, на снегу сидит и воет...

А на том краю степи - там твоя тоска-волчица,
Мне навстречу по стерне не несётся, а влачится,
Потеряв и стать, и прыть, дышит хрипло, смотрит кротко,
Ей бы, бедной, тоже взвыть, но она сорвала глотку.

Друг до друга доползти среди мрака и разрухи -
Это дохлый номер, но - две тоски ползут на брюхе,
Так ползти им и ползти, от своей тоски иссохнуть,
И осилить полпути, и на полпути издохнуть...

Я скучаю по тебе, и, собой не докучая,
Не пою теперь - скулю, не живу теперь - скучаю,
А струна ещё туга, а перо ещё живое,
А тоска, как волк в степи, на снегу сидит и воет...

В. Егоров

Если кому то будет интересно, могу сюда выкладывать свои любимые стихи.

Продолжим:

Босиком по колючей метели, наугад, никуда не спеша,
Одиноко брела еле-еле безпризорная чья-то душа.
Шла душа,спотыкаясь устало,шла на ощупь,не чувствуя ног.
И в конец обессилев упала возле двери твоей на порог...

Ночь была нескончаемо длинной.И в горячке металась душа.
Ты поил её чаем с малиной, на озябшие пальцы дыша.
Ты баюкал её, как ребёнка, ночь провёл без покоя и сна.
А под утро, усталым котёнком наконец-то уснула она...

А потом понеслось, завертелось, дни неслись, хороводом кружа.
Расцвела, ожила, отогрелась в твоём доме бродяжка-душа.
Ты и сам как-то вдруг поменялся - лёд растаял в серьёзных глазах.
Ты , как малый ребёнок, смеялся, заблудившись в её волосах...

Но всё чаще душа выходила на дорогу, ведущую в даль.
Не смеялась, всё больше грустила, завернувшись в пуховую шаль.
Осень нудно дождями частила, полыхал лестопада пожар.
От тебя навсегда уходила безпризорная чья-то душа...

Т.Дружинина

***
А ты не поверишь, но ангелы тоже с работы
Приходят под вечер, порою, изрядно устав.
И их утомляют любые мирские заботы –
Попробуй быть бодрым весёлым, весь день отлетав…

А ты не поверишь, но ангелы крылья снимают,
Идут, /ну, наверно, куда?/ прямиком сразу в душ,
Пылинки и прочую грязь аккуратно смывают,
Пытаясь /напрасно/ отчистить усталость из душ…

А ты не поверишь, но ангелы, чайник поставив,
Садятся на кухне и смотрят безмолвно в окно.
И думают – утром проснутся и, крылья расправив,
Пойдут-полетят на работу свою всё равно…

А ты не поверишь, но ангелы плачут ночами,
Припомнив какую-то /детскую? взрослую?/ смерть.
И столько в слезах этих боли, горючей печали
О том, что помочь не смогли, не успев прилететь …

Светлая Печаль

Явись, о дьявол нищеты!
И дьявол сразу
Возник: - Чего желаешь ты?
О ты, чей разум

И чьи достоинства признать
Я мог бы смело,
Ты дьявола решил призвать?
Ну что ж! За дело!

Приказывай! Пред тобой
Слуга покорный.
Он выполнить готов любой
Приказ твой вздорный.

Пусть будет прихоть нечиста
Или невинна,
Порок иль скромная мечта, -
Мене все едино.

Я воплощу любой твой бред.
Скажи, в чем дело?
- О дьявол, - я ему в ответ, -
Все надоело!
Лгут женщины, мужчины лгут.
Я болен тяжко.
Пошли мне смерть… А он мне: - Тут
Ты дал промашку.

Хоть говорят, что я спесив
И груб немного,
Убийство не по мне. Проси
Об этом Бога.

И он исчез. К чему мольбы?
Нуждой гонимый,
Я остаюсь в руках судьбы
Неумолимой.

Гениальный Эдуард Асадов

***
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!

Из беззастенчиво стыреного:

«Ура, товарищ угнетенный,
Уж рабства нету на земле.
Семен Михайлович Буденный
На рыжем скачет кобылé».

***
Ах, сколько ж мне навешано ошибок!
И сколько мне отмеряно грехов!
Как мир мой ненадежен и как зыбок,
Из прошлого состряпан ворохов.
Провалы неизбежны и потери.
На это мне вообще-то наплевать.
Но есть такие в этом мире двери,
Которые не стоит открывать.
За ними змей неведомый колдует,
За ними ветры терпкие погонь.
И дьявол свечку утлую раздует,
А душу бросит запросто в огонь.
И коль уж решено, то мне не страшно,
Однажды тот нарушивши запрет,
Вернуться на мгновенье в день вчерашний
И там за все и всех держать ответ.
Когда моя душа совсем истлеет,
Открою настежь проклятую дверь.
Быть может, я об этом пожалею.
Но только уж конечно не теперь.



РАНО

Кому-то жизнь покажется ошибкой,
Но сожалеть не следует о ней.
Здесь все туманно, холодно и зыбко,
И слишком много страхов и теней.
И я о ней не слишком сожалею,
Пусть сам я бесконечно одинок.
Забудусь и как будто захмелею,
Но в спину вдруг почувствую пинок.
Меня здесь помнят, как это ни странно.
И сгинуть не дадут во мраке тьмы.
Быть может, я родился слишком рано
И выжить не сумел среди зимы.
Бессмертником я вырос из-под снега,
Подснежником явился изо льда,
И – в счастье, не подумавши, с разбега,
Ведь счастье нам не сделает вреда.
Быть может, ночь изрядно поспешила
Собою день сменить, когда не след.
И то, что здесь дышало, пело, жило
Пропало не за грош в рутине лет.
И незачем искать мне виноватых,
В моей судьбе никто не виноват.
И жизнь пройдет, а ведь была когда-то!
И мне светила в сотни тысяч ватт.
Я улыбнусь когда-нибудь с экрана –
Меня уж не ударить, не обнять.
Быть может, я родился слишком рано,
И роды было некому принять.

Автор этих стихов Борис Амарантов - он был не только поэтом, даже не столько поэтом, сколько актером-мимом, некогда очень известным, вы его можете помнить по старому детскому кинофильму "Попутного ветра, Синяя Птица", талантливейший человек, но несчастной судьбы - несомненный талант и связанные с этим творческие мучения, большие задумки и нереализованные на Родине планы, эмиграция, надежда на успех там, снова неудачи, возвращение в Россию, отвержение даже самыми близкими людьми и загадочная гибель в самом расцвете лет...

Раз есть такая тема, то добавлю некоторые свои стихи (критика приветствуется):)

Гламур

С маленькой собачкой на руках
(Для собственных детей там места нету),
Бюст силиконовый и ботокс есть в губах -
Хирургу много платят за работу эту.

Гламур идет и поглощает нас
Как гнойная инфекция разъедает рану,
Певец, политик - почти каждый пид*рас,
А люд простой опять прилип к экрану.

Нам заливают мозг сырой мочой
И предлагают съесть, не развернув, конфету.
Твердят, что сможет говорить немой -
И каждый дальше принимает эстафету.

Зомбировали публику давно,
Почётных граждан уже вовсе нету,
Жизнь стала, как сладкое дерьмо.
На Марс хочу! Скорее подавай ракету!


Гражданская война

Бежит война шагами смерти,
Стегая плетью мирный люд.
Она опять идет за деньги,
Нарушив теплый наш уют.
И слезы снова льют ручьями,
Заполнив горький океан.
Людей на "бабки" разменяли,
В душе святой царит обман.
А руки грязные террора
Опять ведут нечестный бой,
Не признают они закона,
Обходят кару стороной.
Войне такой конца не будет,
И хоть кричи ты не кричи,
Ведь в государствах мясо рубят
Президенты-палачи.

Попробовав ее однажды...

Попробовав её однажды,
Мне стало очень хорошо,
Хоть вкус её и был неважным,
Зато согрело все теплом.
И в голове вдруг стало шумно,
Блаженной слабостью проник,
В душе моей, тряся руками,
Таился новый человек,
А я исчез, ушел куда-то,
Забыв о горе и беде,
Проникнув в тайны подсознанья,
Уснул в глубоком забытье.
Затем наутро долго думал
О водке, выпитою мной,
Но мысли в рвоту обернулись
На завтрак съеденной халвой.
С тех пор сто раз были морозы,
А я, не слушая врачей
Начну свой день с лечебной дозы
Сорокоградусной своей!

Попробовав её однажды...

jonlok, ни коим образом не выступая в роли поэтического критика, просто выскажу свое мнение - стихи, как бы это сказать, видно что написаны не профессионалом, а любителем, но при этом совершенно верно передают суть описываемых проблем.

Колыбельная
 

Спи ребенок. Что не спишь?
Белка – рыженькая мышь –
Спит, укрытая хвостом,
В мягком доме под листом.
В этот час неспящих нет:
В будке спит патрульный мент,
И, набравшись от души,
Спят в салатах алкаши.
Спят в коробочках бомжи,
Спят колючие ежи,
С депутатом депутат
Тоже тихо, нежно спят.
Спит на улице таксист,
Спит с гранатой террорист,
Спит скинхед, и спит еврей
С бородою от бровей.
Спят и совесть и вина,
Спит огромная страна,
Видит тихий сон во сне
О дневной своей тусне.
Спи детеныш. Баю-бай.
Маму с папой не ругай,
Что, не спавши как-то раз,
Завели тебя у нас.
Завтра будет новый день,
Уползет в подвалы тень,
И пойдем мы, не спеша,
В ближний лес будить ежа.

С разбитым сердцем можно жить,
Смеяться, завтраки готовить,
Ребенка в школу отводить,
И в тихом месте дачу строить...

С разбитым сердцем можно жить
И флиртовать, и не смущаться,
В театры иногда ходить,
Игрой актеров восхищаться.

С разбитым сердцем можно жить,
Любуясь в зеркало собою,
И с лучшим другом водку пить,
Горюя над его судьбою.

С разбитым сердцем можно жить
И делать по утрам зарядку,
И на работу приходить,
Карьеру строя по порядку.

С разбитым сердцем можно жить
О летнем отпуске мечтая,
А по ночам опять курить...
В груди осколки собирая...

Наталья Трубиновская.

Ты пришел в мою жизнь
Так обычно и просто:
Просто с неба упал,
Подскользнувшись на звездах,
Просто в сердце шагнул,
Зашумев листопадом,
И в глазах утонул
Незнакомым мне взглядом.
Стал светом и тьмою,
Стал жизнью и смертью,
Стал солнцем и морем,
Стал волей и сетью.
В моих жизненных титрах
Твое имя несется,
Мое сердце на нитке
И вот-вот оборвется.
Надо верить и ждать,
Надо мчаться на встречу,
Надо все отдавать
За единственный вечер.
И срываться с земли,
Не бояться исчезнуть.
Мы друг друга нашли
Над смеющейся бездной.
Разреши быть с тобой,
Разреши идти следом,
Лишь скользни по лицу
Неразгаданным светом.
И взгляни из-за туч
На меня удивленно:
Этот взгляд...
Этот луч...
Все, что в жизни я помню.
(с) - кто автор не знаю

Лёгкой жизни я просил у Бога:
Посмотри, как мрачно все кругом.
Бог ответил: — Подожди немного,
Ты ещё попросишь о другом.
Вот уже кончается дорога,
С каждым годом тоньше жизни нить.
Лёгкой жизни я просил у Бога,
Лёгкой смерти надо бы просить.

И.Тхоржевский.


Какие мудрые слова:
Лёгкой жизни я просил у Бога,
Лёгкой смерти надо бы просить...

[media]http://www.youtube.com/watch?v=HXm2wbgB6Rw[/media]

[media]http://www.youtube.com/watch?v=iUJHBRQj7Wo[/media]

Анастасия Загодина - псевдоним, "в миру" Ольга Журавлёва.

http://s017.radikal.ru/i409/1502/8c/44d033d31d0f.jpg

На что мы тратим жизнь...

На что мы тратим жизнь! На мелочные ссоры,
На глупые слова, пустые разговоры,
На суету обид, на злобу-вновь и вновь.
На что мы тратим жизнь...
А надо б на любовь.

Сжигаем жизнь дотла всё на пустое что-то-
На нудные дела, ненужные заботы...
В угоду обществу придумываем маски...
На что мы тратим жизнь!
А надо бы на ласки.

Мы распыляем жизнь на сумрачную скуку,
На "имидж" и "престиж", ненужную науку,
На ложь и хвастовство, на дармовую службу.
На что мы тратим жизнь?...
А нужно бы на дружбу.

Куда-то всё спешим, чего-то добываем.
Чего-то ищем всё - а более теряем;
Всё копим: золото, тряпьё и серебро...
На что мы тратим жизнь!
А надо б на добро.

Волнуемся,кричим, по пустякам страдаем;
С серьёзностью смешной вещички выбираем.
Но сколько не гадай - всё выберешь не ту.
На что мы тратим жизнь...
А надо б на мечту.

Боимся радости, боимся верить в сказки,
Боимся и мечты, и нежности, и ласки;
Боимся полюбить, чтоб после не тужить...
На что мы тратим жизнь?!
А надо просто жить!

Я свяжу тебе жизнь
Из пушистых мохеровых ниток.
Я свяжу тебе жизнь
Не солгу ни единой петли.
Я свяжу тебе жизнь,
Где узором по полю молитвы,
Пожелания счастья
В лучах настоящей любви!
Я свяжу тебе жизнь
Из веселой меланжевой пряжи,
Я свяжу тебе жизнь
И потом от души подарю.
Где я нитки беру?
Никому никогда не признаюсь,
Чтоб связать тебе жизнь,
Я тайком распускаю свою…

Валентина Беляева

То, что соответствует моему восприятию действительности.
Из книги А.Ф.Кони "Отцы и дети судебной реформы". Автор приводит четверостишие какого-то российского адвоката:
Вчера гулял я по кладбИщу,
Читая надписи могил,
Двум - трем сказал: "Зачем ты умер",
А остальным: "Зачем ты жил"

Из того, что трогает.
Гёте в переводе Лермонтова:
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы...
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты.

------- ДОБАВЛЕНО ЧЕРЕЗ 12 МИН --------

Ну и Арсений Тарковский, конечно.

Стол накрыт на шестерых -
Розы да хрусталь...
А среди гостей моих -
Горе да печаль.

И со мною мой отец,
И со мною брат.
Час проходит. Наконец
У дверей стучат.

Как двенадцать лет назад,
Холодна рука,
И немодные шумят
Синие шелка.

И вино поет из тьмы,
И звенит стекло:
"Как тебя любили мы,
Сколько лет прошло".

Улыбнется мне отец,
Брат нальет вина,
Даст мне руку без колец,
Скажет мне она:

"Каблучки мои в пыли,
Выцвела коса,
И звучат из-под земли
Наши голоса".