Стихи

[dopter]

Я хочу тебя ждать с работы,
заваривать нам сладкий чай,
я хочу делить все заботы,
отгонять друг от друга печаль.

Я хочу просыпаться вместе,
нежно, сонно тебя целовать.
и всегда на привычном месте
на работу тебя провожать.

Я хочу по тебе скучать,
когда только выходишь за двери.
и с тобою вечерами мечтать,
перед сном лёжа рядом в постели.

Я хочу обо всём говорить,
смеяться, готовить нам ужин,
всегда только с тобой хочу быть.
мне на свете никто так не нужен.

Но судьба бывает так зла
Она распорядилась иначе
Снова будем мы жить от звонка до звонка
Не с теми рассветы встречая.

Будем думать и тихо мечтать
О тех днях что были мы вместе
И без устали повторять
Потерпи,родной, быть может нам станет когда-нибудь легче.

Может быть мы построим ту самую жизнь,
О которой с тобою мечтали,
С теплым, маленьким домом...
На берегу реки...
И детки чтобы в нем играли.

А пока не грусти,
Может быть это послано свыше
Чтобы силы от нашей любви
Помогли спасти тех,
Кто без нас "не дышит"...

Татьяна Арутюнова

[Механик]

Напомнило

Любовь.
Уютно сидя в моём кресле,
Ты набираешь чей-то номер
И говоришь о чём-то долго,
Пока усы я в ванной брею.
Твоё лицо нежней мимозы,
Щетина для него, как бритва,
И свежих простыней дыханье
Нам обещает ночь соблазнов.
Целуя жилку под коленом
И локоток твой милый, острый,
Готов забыть тебе обиды
И те что будут, и те что были.

Я не могу смотреть спокойно
На ушки, что полны истомы
И шеи милые изгибы
Меня разят, подобно пулям...
И так вот день за днём и дальше
В квартирке маленькой, вонючей
Один педрила мускулистый
В любви другому объяснялся.

А. Лаэртский.

[fik]

Мир до невозможности запутан.
И когда дела мои плохи,
В самые тяжелые минуты
Я пишу веселые стихи.

Ты прочтешь и скажешь:
— Очень мило,
Жизнеутверждающе притом. —
И не будешь знать, как больно было
Улыбаться обожженным ртом.

Юлия Владимировна Друнина.

[Механик]

Изменился рабочий квартал под осенним дождём.
Корабли покидают причал с одиноким гудком.
Показаться Солнце ленится над холодной водой.
Я бездельник, ты бездельница, я иду за тобой.

Телефона упругая трель, холодок на губах.
Сигарета, записка на дверь, два билета в руках.
За кормою волны пенятся, и мне снится покой.
Я изменник, ты изменница, я иду за тобой.

Оглянись, это ветер подул, наши кудри кружит.
Никогда я забыть не смогу дом, в котором я жил.
И Луна на небе качается, над чужою страной.
Ты и я странник и странница, я иду за тобой…


Это песня. Лет 25 назад у меня была её запись. Причём на этой кассете были песни группы Крематорий, и я всю жизнь был уверен, что это их песня. Однако, попытался найти и не смог. Нигде Следом шла песня "В тупике", Виктора Троегубова из Крематория, и эта песня находится в Интернете легко и везде. Я связался с Виктором и попросил подтвердить авторство искомой песни и поделиться записью. К моему удивлению он написал, что не имеет к ней никакого отношения, никогда не слышал, и если-бы её написал или исполнил кто-то другой из Крематория или Дыма, он точно-бы знал. Я стал настаивать - видимо просто вы забыли, он ни в какую
Уважаемы коллеги! Если кто-то слышал - отзовитесь, а то я волноваться стал. Во первых неясно, какого хобота она мне так запомнилась слово в слово Во вторых, вдруг прав Виктор Троегубов, предположивший, что мне эта песня приглючилась, что такое редко, но бывает Если неправильно смешать

[Alex0675]

Нехитрый скарб обняв в охапку,

Качаясь безо всяких тайн,

Однажды шла по лесу Шапка

Под нос мурлыкала " Рамштайн ".

Приняв для храбрости немного

( она в напитках знала толк ),

Брела себе своей дорогой...

...А тут... навстречу Серый Волк :

- Ты ж, Шапка, можешь потеряться,

Иль я, вот пьяный подвалю !

- А что мне собственно бояться ???

Дорогу знаю, секс люблю !!!!

[seals]

Она молчала, смотрела вдаль,
Сердце стучало, в глазах вуаль.
Ушло всё в пропасть, всё, чем жила,
Вот снова, Мама, я не смогла.

Поставив точку, где силы брать?
Берёт *заточку*, чтоб поиграть.
Земля уходит вся из-под ног,
Стоит, качаясь, среди дорог.

Дрожали губы, зубы свело,
Язык искусан уже давно.
Съедала сердце, солью запив,
Просила небо, чтоб отпустил.

Нет больше мыслей, весь свет не мил,
Ветер поднялся, дождь щеки бил.
Внутри ломает душа хребет,
Остался грязный, там чей-то след.

Вены порвало от шока все,
Вот, сердце стало, дрожь в голосе.
Ей бы заплакать, да, чтоб, навзрыд,
Она всё терпит, ещё болит.

Как в детстве - листик: Крестик и ноль,
Она рисует, игра Судьбой.
Чертит на коже все клетки вряд,
Играет финкой и мертвый взгляд.

Поставит крестик, а следом - ноль.
Совсем не больно, всего лишь - кровь.
Ножом по коже может лечить,
Два разных знака, чем отличить?

Один черкает, всё что прошло,
Другой укажет, так чтоб дошло.
Начать сначала, начать с нуля,
Себя ругает, что не смогла.

Вот мысли грешные полезли к ней.
Она с горла - в стакан налей.
Берёт ключи, заводит, газ,
На всю катушку включает джаз.

Слёзы катились морской волной,
Соль с глаз сочилась, фонтан немой.
В душу стреляли со всех сторон,
Потом распяли, вот залп, огонь.

Педаль до пола, а вот обрыв,
Она на тормоз, нет больше сил.
Взлететь как птица и улететь,
Забыть все мысли и взять сгореть.

А как же, дети? - голос спросил.
Их фото, мысли все перебил.
Доля секунды и, крик души,
И Ангел шепчет: Ты не спеши.

Всё будет лучше, это урок,
Его прошла ты, наступит срок.
Тебе по Жизни ещё идти,
Дарить Любовь, для всех цвести.

Она, услышав, вдруг замерла,
Машина глохнет, с ума сошла?
Она прозрела: - Спасибо, Бог.
Есть в жизни Ангел, и ты помог.

И не дождётесь, утерла нос,
Никто не стОит, таких вот слёз.
Одна лишь фраза: Вселенной -- нет,
Её предали, исчез обет.

Едет и шепчет: Мне надо Жить,
Есть счастье в жизни, могу любить.
Шаг сделать прямо и устоять,
От себя точно не убежать.

Ползла по краю, только домой.
Немая сцена, этой весной.
А дома дети, глаза в глаза:
- Привет, мамуля, где ты была?

Она молчала, улыбка, взгляд,
- Мама устала. - промолвил брат.
Старший за меньшим, всегда смотрел,
У всех семей так, это удел.

Она до ванны всё ж не дошла.
Упала на пол и замерла.
Рисует крестик, а сверху -- ноль,
С чего начать ей? Какая роль?

Роль мамы , ясно, это в крови,
А что же дальше, Бог, подскажи.
Направь мне мысли, хотя б одну.
Не в силах думать: Я помогу.

Я благодарна, Тебе, за всё,
За то, что знаю, в чём повезло.
За деток милых, что ты мне дал,
За то что в Жизни, один предал.

За то что, мама и папа есть.
И я не знаю, что значит, месть.
За всё на свете, что создал ты.
За каждый день, за мои мечты !

Она молилась, благодаря,
И отключилась, веря в Себя !

[Vladimir Landau]

Я прожил день, и мне его не жаль,
Он был как все, не лучше и ни хуже.
После себя лишь лёгкую печаль
В душе оставил, будто был не нужен.
Я с ним расстался, словно с миражом,
Как с пеплом с догоревшей сигареты.
Такие дни огромным тиражом
Печатают, как смутный бред поэта.
И в чём тут смысл, зачем они бегут,
Такие дни, мне прибавляя годы?
Календари, всё как обычно, врут,
Почти, как предсказания погоды.
А завтра снова день, и снова жить,
Опять он пролетит, как электричка.
На полустанке буду волком выть,
Тоска - ужасно вредная привычка.

[Zalcburg]

[dopter]

Любовь последней не бывает,
Любовь последней быть не может,
Любовь под утро прилетает, -
Струясь мурашками по коже…

А прилетев, пусть на немного, -
Живет покуда в наших душах
Открыта ей везде дорога,
И быт обузой не задушит…

Потом куда то исчезает,
Оставив счастья пепелище…
И понемногу тает, тает
Сказав тебе - прощай дружище…

Любите в тридцать пять и двадцать,
Любите в шестьдесят и в сорок,
Любите, чтоб не надышаться,
Пусть век любви совсем не долог…

Любите жадно, безнадежно,
До слёз, до боли в подреберье,
Любите, - если невозможно,
И если гложет недоверье…

Несчастлив, - кто любви не знает,
И без неё судьбу итожит, -
Любовь последней не бывает,
Любовь последней быть не может!

Власова Наталья.

[aunargzeb]

У добра и зла – прямо вплоть края,
хоть в углу избы, хоть в равнине моря:
Я жил в шалаше у Гуляй-ручья,
жил совсем один и не ведал горя.
Посадил сосну, хоть пока одну –
пусть себе растёт на земном шаре,
сделал сто дорог – для потомков, впрок,
муравьям помог уцелеть в пожаре.
Не ловил я щук на смертельный крюк,
не тиранил змей, соболей не трогал.
Но на днях ко мне заявился друг –
поднабрать здесь сил да груздей немного.
И не стало вдруг моего лица...
Мой дружок во всём проявлял умелость.
Помогал он мне не с того конца,
подпевал он мне, только мне не пелось.
А когда он мне стал читать мораль,
я себя сдержал только страшной силой,
на ружьё взглянул и без слов шепнул:
ох уймись мой друг – одноклассник милый...
Превратился шалаш в цитадель-тюрьму,
стал я жить как вор, при сплошном конвое.
Добро делать можно и одному,
а для зла нужны двое!